Беседа Федора Бондарчука с режиссером фильма "Шультес" Бакуром Бакурадзе

29.07.2008
С 18 июля на российских экранах идет фильм «Шультес» - дебют в полнометражном игровом кино режиссера Бакура Бакурадзе, удостоенный Гран-при минувшего Кинотавра. Бакур Бакурадзе был гостем студии Федора Бондарчука. Предлагаем полный вариант их беседы.

СПРАВКА: Бакур Бакурадзе, 39 лет, режиссер, сценарист, в 2007 году его короткометражка «Москва» стала лауреатом фестиваля «Кинотеатр.док», а затем конкурса «Короткий метр» Кинотавра. Фильм «Шультес», в июне завоевавший Гран-при Кинотавра-2008, в мае участвовал в Каннском фестивале – в программе "Двухнедельник режиссеров".

- Бакур, спасибо, что пришли ко мне в студию, рад вас видеть!
- Спасибо!

- Первый вопрос: ваше имя прозвучало на прошлом Кинотавре, когда вы победили со своей короткометражкой «Москва». Что было до этого? Я знаю, что вы работали у Петра Буслова вторым режиссером на втором «Бумере». И я знаю, что вас давно связывают какие-то взаимоотношения с компанией СТВ Сергея Сельянова...
- Да. А еще я делал документальные фильмы..., и у меня были написаны несколько сценариев, которые я хотел запускать...

- Вы их показывали СТВ?
- Я показывал Сельянову один сценарий, он был не совсем завершенный, но, по крайней мере, он имел сценарный вид, это было давно, чуть ли не в 99 году.

- А что с 99 года вы делали?
- В 99-м я уехал в Питер, это как бы некая личная сторона моей жизни, уехал в Питер на 3 года жить, и вернулся оттуда в 2001 году.

- Вы кино не тогда занимались?
- Нет, я кино там не занимался, я писал, написал несколько сценариев, рассказы, и так далее! Потом, когда я вернулся в Москву, я здесь работал уже в кино, документальные фильмы делал, потом работал на двух проектах еще до «Бумера» вторым режиссером... Ну, немножко сложно было тогда начать вот так сразу, с полного метра, по крайней мере, может быть, я не был готов, если честно! Вы знаете, вот один человек в 24 года готов, другой в 35 лет!

- Я свое первое кино снял в 38 лет.
- Ну, собственно говоря, мне тоже было 38.

- А как вы вообще в режиссуру пришли?
- Тут забавная история, я в детстве хотел поступать во ВГИК. Но мне почему-то казалось - время было такое - что поступить крайне сложно, и я, честно говоря, воспринимал это как некую иллюзию, и поступил в Автодорожный институт. А в 1993-м, когда я уже заканчивал автодорожный, но диплом еще не получил, мне позвонил друг из Тбилиси - это Дима Мамулия, с которым, собственно, мы и сняли потом этот короткий метр «Москва» - и он попросил меня узнать, когда можно подать документы во ВГИК. Я пришел во ВГИК, мне сказали, что в течение двух дней надо написать несколько работ, там, биография в творческом стиле, ну и...

- Рассказ...
- Стандартный случай из жизни...

- Да, да... случай из жизни...
- Я ему позвонил, тогда не было Интернета, он мне сказал, что он не успеет это написать и прислать, а я за 2 дня все написал, отнес во ВГИК, меня допустили к экзаменам, и я поступил… Тоже, видимо, до этого не был готов, а вот в этот момент...

- Все срослось...
- Все срослось! Да... вот поступил во ВГИК и закончил я его в 98 году, потом у меня был перерыв относительно работы в кино, а после второго «Бумера» - это был уже 2006 год - я на самом деле очень тесно общался и с Сергеем Сельяновым, и с Сергеем Члиянцем, и я знал, что они меня запустят.

- В вашем фильме образ Москвы получился такой, достаточно жесткий. Город, который отвергает людей, где сложно жить – это было уже и в вашем коротком метре «Москва». И я знаю, что мы хотели назвать «Шультес» «Москва-2»...
- Ну, были такие мысли...

- Вы живете в таком городе? Вы его так воспринимаете?
- Мы все живем в таком городе. Он на самом деле такой, это не только я воспринимаю так. Просто кто-то хочет это видеть, а кто-то может изолировать себя от этого! А город... вот тот город, который я рисую, он такой... Есть и другой город - может быть, я следующий фильм сниму о другом городе…

- Вот я рисую другой для себя город: они приехали зарабатывать! Они приехали в мегаполис, где уже не существует москвичей. Москвич, как такового, уже нет понятия! Это мегаполис, такой как Нью-Йорк, как Париж, который принимает арабов в огромном количестве, и все большие мегаполисы достаточно жесткие. Ничего нового в этом нет! Это — серьезное испытание жить в Москве, приехать в Москву, пробиться в Москве, заработать хлеб насущный в Москве.
- Собственно, мой фильм «Москва» об этом! Понимаете, здесь дело даже не в том, москвичи или не москвичи, а дело в расслоении между социальными слоями. Здесь просто очень далекие друг от друга социальные слои. Мы, допустим, едем на мерседесе, - у меня нет мерседеса, но допустим, я еду на мерседесе. А рядом стоит гастарбайтер.

- Бакур, ну, так абсолютно везде же происходит!
- Ну, так почему об этом не сказать?! Почему об этом не говорить?! Мне кажется, что как раз и «Москва» и «Шультес» это истории, касающиеся, именно мегаполисов, больших городов. И это им свойственно: отчуждение между социальными слоями, отчуждение между людьми.

- Бакур, а можешь сформулировать послание картины: о чем ты снимал «Шультес»? Одним предложением!
- Это невозможно! Я каждый день думаю, о чем этот фильм, и каждый день мне приходит очень много мыслей... формулировка будет упрощением.

- Скажи, а это похоже на грузинское кино?
- В чем-то — да, но в целом, это — не совсем грузинское кино.

- У меня есть замечательный друг Резо Гигинеишвили, он снимал фильм о Москве, называется «Жара», и все равно снял грузинское кино! Вот хоть ты тресни! Он нашел именно те дворики московские, которые похожи на тбилисские дворики, он нашел какие-то связки, тот юмор, и ту мелодику языка кинематографического, которые присущи грузинскому кинематографу. У вас это есть?
- Есть безусловно. Этого не может не быть. Это вопрос из разряда: у вас есть детство? Да! Детство есть. Вы его помните? Да! Оно на самом деле,влияет на меня всю мою жизнь, мое детство. И точно так же я рос в Грузии...

- Вы чувствуете себя наследником грузинской школы кинематографа?
- Я чувствую себя наследником многих киношкол: французской, русской, японской, грузинской, - в равной степени, на самом деле!

- Вы упомянули японцев... Такеши Китано и так далее...
- Да. Ясудзиро Одзу... Обожаю японских режиссеров, у них вообще свой язык, свое кино.

- Вы участвовали с «Шультесом» в официальной программе Каннского фестиваля. Как принимали?
- Ну, Канны сами по себе это очень серьезная структура, я даже не думал, что она настолько серьезная. Картину принимали довольно-таки хорошо, потому что много было разговоров, много было встреч, люди делились своими мнениями, прочитывали, вы знаете, по-своему...

- Что спрашивали на пресс-конференции?
- Спрашивали много о "Москве", спрашивали...

- Что именно о "Москве"?
- Спрашивали, какую параллель я провожу между моим персонажем и «Москвой», это очень интересный и правильный вопрос, потому что эту параллель я сам вкладывал в фильм! Мне очень важно, чтобы зритель думал об этом. Даже, может быть не только Москва, но и Россия. В какой-то мере, эта параллель тоже существует.

- Вы ходили смотрели фильмы в Каннах?
- Да.

- Вы видели своих коллег, режиссеров. Есть на сегодняшний момент что-то объединяющее режиссеров нашего поколения? Форма? Язык? Повествование? Темы?
- Основным мне кажется то, что игровое кино очень активно движется в сторону документального.

- Вот! Абсолютно с вами согласен! И много документалистов перешли в игровое кино. Это повсеместно наблюдается.
- Я смотрел филиппинский фильм, который длится 5 часов, и я в течение всего первого часа не мог понять, это постановочное кино или документальное. То есть я понимал, что это — постановочное кино, но я не мог поверить, в результате это оказалось игровое кино, которое вот просто настолько приближено...

- А почему? Ваше мнение? Почему документалисты ринулись в игровое, постановочное кино?
- Мне кажется, что это просто движение к действительности, к реалистичности. Это движение документального и постановочного навстречу друг другу.

- Бакур, вот у вас 2 картины, 2 чисто артхаусных произведения: длинные, медленные по повествованию и так далее. Вы можете себе представить: вам дают сценарий какой-то экшн картины - студия, которая хочет запустить вас как режиссера, совершенно в другом направлении, в совершенно в другом ключе, в совершенно другом темпоритме?
- Скорее всего, это будет мне сложно сделать, но, наверное, есть какая-то форма коммерческого кино, которую я смог бы сделать и с радостью бы делал. Но дело не в том, что я не люблю стандартное кино – я совсем не умею его делать. Мне говорят: «У тебя длинные кадры!» А я не чувствую этих длиннот, для меня они абсолютно нормальные, не короткие и не длинные, такие какие должны быть. И этого не потому, что я специально хочу сделать нечто артхаусное.

- То есть, это вот темпоритм ваш, Бакура? Это вот ваш темпоритм рассказа, повествования, именно вот в такой длине, в таком размере?
- Да, наверное, если бы я анекдот рассказал, а потом его снял, это все было бы, наверное, не смешно.

- Я желаю вам удачи. Я желаю вам хорошей премьеры и хорошего просмотра, всего самого лучшего!
- Спасибо! Огромное спасибо!

Назад в раздел